Передовики энергетического фронта ДНР

Горячие события 2014 года уходят всё дальше. Где-то залечиваются раны войны – душевные, физические, материальные. Где-то они продолжают саднить и теребятся украинскими карателями. Рядом с этим как-то так незаметно пытаются подергивать пеленой происходившее тогда. Героизм людей самых разных профессий, социальных статусов и вероисповеданий уже для кого-то просматривается лишь сквозь поволоку времени. Понимаю, что таково свойство истории и человеческой памяти. Понимаю, но принять не могу…

Шахтерское предисловие

И сегодняшний рассказ о таких людях. Им «досталась на долю нелегкая участь солдат» энергетического фронта. Вообще-то, этому репортажу поспособствовал начальник Петровского энергоуправления Региональной энергопоставляющей компании Павел Проценко. Он с радостью откликнулся на мою просьбу: «Конечно, помогу. У нас о многих можно повесть написать. Только отрывать от дел никого не могу. Поэтому встретимся прямо на рабочем месте». Так а кто против?

Приезжаем на место работы Сергея Саттарова. Официально Сергей Шамильевич – мастер по внутридомовым сетям Петровского энергоуправления. А по факту… Но об этом как раз мой рассказ.

Нашему герою 59 лет. В энергетике – с 2003 года. А вообще-то, Сергей Шамильевич – горняк. Окончил Ташкентский политехнический институт по специальности «горный инженер-электрик». Работал в шахтах Таджикистана, потом – Донецка. Кстати, в Донбасс Саттаров приехал, когда на таджикской земле началась война. Тогда практически всё русскоязычное население оттуда выехало. Вначале немного проработал на «Трудовской», с год где-то. А потом – на шахте № 21, здесь же, на Петровке.

На мой вопрос «По какой причине перешли из горного дела в энергетическое?» ответ был прост:

– Вышел на пенсию. А силенки и желание работать были. Глаза боятся, а руки делают

– Как в вашу жизнь пришла война?

Неожиданно, конечно. Не ждали, не гадали, что так всё развернется. Когда начались обстрелы Славянска, как-то не верилось, что такое докатится и до нас. Думали, что там разберутся и на этом все закончится. Но… 12 июля 2014-го – первые обстрелы нашего поселка. Живу-то я в центре Петровки. Тогда впервые ощутили на себе, что такое дом трясется от взрывной волны. Страшно было. (Улыбается.) А на следующий день пошел на работу. Руководство выехало на 12-й поселок, обследовало разрушенную линию. Мы получили наряд-задание и бригадой вы­ехали на восстановление. Потом такое повторялось практически каждый день.

– Да, обстреливали вээсушники, как по графику.

– Обычно обстрелы были вечером-ночью. А на следующее утро мы получали разнарядку и поднимали линии, восстанавливали энергоснабжение.

– Родственники, близкие не предлагали на время выехать из Донецка?

Было такое. У меня родственники в Ярославле есть. Мама живет в Таджикистане. Сразу стали звонить, звать к себе. Требовали, просили, чтобы мы перебрались к ним. В Ярославль приглашали погостить на время, пока все закончится. Тогда же казалось, что все эти боевые действия ненадолго. В Таджикистан, из которого уехал от войны, возвращаться не хотелось. Тем более что мы здесь привыкли. Дети выросли. Уже и внучка есть. Хотя детей отправили отдохнуть. Три месяца они были вне войны. А мы с супругой остались. При обстрелах прятались в подвале.

Рассказ Сергея Шамильевича о его восприятии первых дней войны созвучен словам из стихотворения Роберта Рождественского «На Земле безжалостно маленькой…»: «И однажды прекрасным утром постучалась к нему в окошко небольшая, казалось, война…»

– Не удивлюсь, если вам приходилось работать под обстрелами?

– Сразу вспоминается, как восстанавливали линии на поселке 7-й шахты. Здорово там прилетами потрепали энергосистему. Мы даже выезжали двумя бригадами и автовышками. И во время работы было три-четыре прилета. Наверно, метрах в 400–500 от нас ложились снаряды. Но работать продолжали. Где-то к этому привыкли. И потом… они уже прилетели и разорвались. Зачем и от чего прятаться? (Пожимает плечами.)

– Не самая лучшая привычка?

– Да. И куда бежать, если у нас человек на вышке работает. Страшно, конечно. Но глаза боятся, а руки делают.

В полной военной экипировке

– Надеюсь, никто не пострадал?

– Именно у нас, среди энергетиков, слава Богу, нет. А на предприятии женщину-кассира ранило прямо на рабочем месте.

– Да, знаю. Наша газета о ней писала.

– К счастью, ни в моей бригаде, ни в других никто за это время не пострадал. Хотя работали, что называется, на самом передке.

– Вам, как мастеру, тяжело было везти работников бригады фактически под смерть? Пусть даже вы и были вместе с ними.

– Естественно. Морально очень тяжело. Был такой эпизод. После обстрела выезжали в сторону Трудовских: утром заехали, только к вечеру выехали. Так вот, только начинаем работать с вышки – начинается стрельба. Светло, три часа дня. Парень на вышке, а мне страшно за него. Мало ли что может случиться. И вроде бы слезть вниз, а потом обратно – тоже глупо. Хотя в какой-то момент спросил: «Может, слезешь?» А он молчит. Я вам так скажу. Люди всё понимают. Перед выездами на восстановление даже разговоров не было: я боюсь, я не поеду. Получили задание – и, так сказать, в бой. Все спокойно к этому относятся. Павел Михайлович Проценко, начальник нашего энергоуправления, нашел для нас бронежилеты. Поэтому считайте, что мы в полной военной экипировке выезжали на свое боевое задание. (Улыбается.)

– Сколько человек в вашей бригаде?

– Четверо. Двое никуда не выезжали – Вячеслав Дробыш и Виктор Осташ. Бойцы. Буквально на износ работают. Мне их по-человечески просто жалко. Но ничего не поделаешь. Кто-то должен делать эту работу. Сейчас двое молодых пришли. Как видите, жизнь не остановилась, а даже продолжается и развивается.

За разговором проходим в дом, где энергетики бригады Саттарова модернизируют систему энергообеспечения. Так получается, что первым встречаем Вячеслава Дробыша, о котором говорил нам мастер. Он один из тех немногих, кто не уехал и под обстрелами восстанавливал в районе энергоснабжение. Поэтому в его объективности вряд ли кто-то засомневается.

– Сергей Шамильич – хороший человек, классный специалист, – говорит Вячеслав. – В трудные моменты поддерживал, работал и работает вместе с нами. Как говорят, голову под пулями не прятал. Помогал нам себя обезопасить при артобстрелах. Да все себя нормально вели, работали.

Кстати, услышав, что речь зашла о нем, Саттаров пошел этажами выше – смотреть, как идет работа. Обратили внимание, что Вячеслав Казимирович буднично, как о простом мирном деле, говорит о работе под обстрелами? Настолько прочно война вошла в его жизнь…

«Эти обстрелы на нервы действуют»

– В начале разговора вы сказали, что еще занимаетесь внутридомовым ремонтом. Восстанавливаете после повреждений взрывами?

Нет. Просто планово меняем в домах старую проводку, которую устанавливали еще при Союзе. И с тех пор украинская власть не удосужилась ею заняться. А теперь она стала пожароопасной. Дома-то какие у нас? Построенные еще в начале 1960-х годов. Ремонт делаем по мере поступления материалов, по установленному графику. Вот в этом доме, где сейчас находимся, полностью меняем проводку. Устанавливаем новые счетчики с автоматическими выключателями на 25 ампер, к квартирам проводим новый провод сечением 6 квадратов. Чтобы не было лишних разговоров, уточню, что жильцы за них не платят. В общем, люди довольны.

– Так сказать, плановое ведение энергетического хозяйства?

Да. Выполняем любую работу, которую нам поручают. Работаем и на воздушных линиях, и на высоковольтных. Опять же планово меняем провода на самонесущие изолированные, более надежные и долговечные. Подрядчики ставят новые опоры. Но в основном обслуживаем внутридомовые сети многоэтажных домов. Как видите, война идет своим чередом, а приведение в порядок мирного хозяйства – своим.

– Вообще-то, работа энергетиков в прифронтовых районах – героическая. Внутренне не ощущаете себя героем?

(Улыбается.) Вы знаете, об этом не думаем. Вот вы сейчас о героях заговорили… В 2014-м, когда поднимали 12-й поселок, нам люди говорили: «Вы – герои. Там обстрел идет, а вы тут линию электропередач восстанавливаете». Один товарищ из моей бригады тогда сказал: «Ничего, Сергей Шамильич, потом героями будут другие». Но пока именно нас благодарят: «Спасибо, что вы есть, что в самые страшные времена подавали нам напряжение, обеспечивали теплом».

– Но, чтобы работать под обстрелами, надо суметь все же перебороть чувство страха?

Без этого нельзя. Даже не знаю как, но перебарываем чувство страха. После работы на опасных участках можем (для снятия стресса) выпить чуть-чуть. (Улыбается.)

– Сергей Шамильевич, расскажите, пожалуйста, о себе, своей семье.

Что говорить… Женат, двое взрослых детей. Есть уже и внучка. Дети работают. Сын еще и заочно учится в Головке, в Автодорожном институте. Жена трудится на кондитерской фабрике ТОР, бывшей «Конти». Внучка в детсад ходит, любит танцы, песни. И мультики. (Улыбается.)

– Время на семью остается?

Когда бывают выходные, в основном занимаюсь с внучкой. Помогаю дочке по огороду. Она с семьей живет в своем доме.

– Что сейчас самое трудное в вашей профессии?

– То, что до сих пор идут обстрелы. Все это действует на нервы. Вот это для меня самое трудное.

– А если убрать войну, в самой профессии, что самое трудное?

– Убрать войну говорите… Для нас ничего трудного нет. (Улыбается.) Когда не было войны, с радостью шли на работу. А сейчас – с пониманием того, что наш труд нужен людям.

– Наверное, это понимание – самое положительное в профессии энергетика?

– Конечно. Мы помогаем людям. Этим она и хороша.

– Как считаете, война скоро закончится?

– Очень хочется, чтобы поскорей. Прогнозы – неблагодарное дело. Но пока не видно ей окончания. Даже свет в конце тоннеля не просматривается. Для себя думаю, что может год-два еще будет у нас война. И мы в ней победим. (Улыбается.) ¸

Павел Проценко, начальник Петровского энергоуправления РП РЭК

– Раскройте секрет, почему посоветовали нам встретиться с Сергеем Шамильевичем?

Скромный и надежный человек. Безотказный работник. Выполняет любую работу, которая нужна в данный момент. Не хочу обидеть других наших мастеров. Но Сергей Шамильевич – отдельная тема для разговора. Он – один из восьми энергетиков, которые продолжали работать летом – осенью 2014-го. Вообще, на нашем участке тогда из 100 человек осталось 15.

– Получается, Саттаров – один из испытанных бойцов энергетического фронта?

Скажу больше. Универсальный солдат нашего энергетического фронта. А 2014-й вообще был специфическим годом. У нас под боком военная часть. Когда нам еще не платили зарплату, ребята помогали, подкармливали. Мы знали, куда идти, если вдруг будет какой-то прорыв линии фронта и нужно будет брать в руки автоматы. Готовы были ко всему.

– Думаю, уместно будет вспомнить то, что вы мне рассказывали с год назад. Осенью 2013 года киевские управляющие структуры вдруг запросили у вас точные координаты линий передач.

– Была такая вещь. Наше предприятие было «под Киевом». Оттуда руководство запросило GPS-координаты линий передач, подстанций. Чего отродясь не было. Потом, в 2014-м, мы поняли, зачем им это понадобилось.

– И тогда даже выручило то, что девушка, выполнявшая координатную привязку, подошла к заданию не совсем тщательно? Она пробила часть координат не на местности, а по картам в Интернете?

Было такое. (Улыбается.) Снаряды украинские ложились четко по указанным ею координатам. А они расходились с фактическими метров на 50–100. Мало того, ловили в подъездах людей, если можно их так назвать, с жучками для корректировки огня вээсушников. Были типы с ноутбуками, в которых были размечены координаты наших линий и подстанций. Если укровояки не попадали точно, то потом корректировали огонь по этим жучкам.

– Сейчас, как вы сказали, чуть потише, по сравнению с 2014 и 2015 годами. Но тишиной нынешнюю обстановку не назовешь?

– Особенно по линии фронта: Трудовские, Жилплощадка, поселки Брикетный, 12-й шахты. А значит, и наша работа очень нужна людям.

Добавить комментарий